– Если бы Аллах оставил мне выбор, меня бы здесь не было, о сын греха…

– А раз Аллах тебе выбора не оставил, то сиди и слушай, да поразят тебя лихорадка и кашель! Впрочем, они тебя все равно поразят… Тем, кто принесет тебе свой дирхем, нет дела до того, что ты еще в минувшую пятницу был в числе придворных поэтов самого повелителя правоверных. И ты не станешь им объяснять, какой бейт и какая рифма послужили причиной твоего изгнания, о Мамед, и какова была радость твоих соперников, и сколько времени должно пройти, чтобы повелитель правоверных вспомнил о тебе и осведомился о причине твоего отсутствия, и его известили, что ты убоялся его немилости, и его грудь стеснилась, и он послал за тобой раба, чтобы ты принял участие в обычной беседе…

– От обилия твоих слов у меня уже мельтешит в глазах, словно привиделся мне кошмарный сон и я хочу проснуться, но не могу.

– Бери книгу, о Мамед, а я понесу подставку и коврик. Время выходить на базарную площадь.

– Я не могу, о Саид! Я не готов! Ты еще ничему меня не выучил!

– Перед тобой будет лежать раскрытая книга, о глупец! Как только ты соберешь слушателей, тебе останется только перелистывать страницы! Не хочешь ли ты сказать, что с перепугу забыл грамоту, о несчастный? Идем, идем, и да будет над нами милость Аллаха великого, справедливого. А ты, о Ясмин, приготовь к нашему возвращению жареных цыплят, и рис с зернышками гранатов, и кувшин шербета…

– Если я куплю цыплят и рис на те деньги, что ты дал мне сегодня утром, о Саид, то на скатерти будут стоять пустые блюда!

– Молчи, о женщина, придумай что-нибудь… Идем, идем, а то мое место у ворот хаммама займет какой-нибудь крикливый урод, который умеет собирать слушателей! Не бойся, о Мамед, а главное – не забудь прервать историю в самом неподходящем месте! Мы даже сделаем так – когда время настанет, я дерну тебя за полу халата. Идем, идем!